П/Я 223

В этом проекте я размышляю об исторической памяти как об инструменте политического контроля и идеологической пропаганды, об её вытеснении или искажении в соответствии с установками власти. В частности, меня интересует происходящая в современной России легитимизация политики государственного насилия в СССР, исчезновение из общего доступа информации о политических репрессиях.

Специалистами по истории России XX–XXI веков было замечено, что режимы, близкие к тоталитарным, всегда идентифицировали себя в наиболее активной степени через отношение к личности Сталина и распространению лагерной системы принудительного труда в СССР, оправдывая эти преступления, возводя фигуру «вождя» в культ. И наоборот — режимы, ассоциировавшиеся с «оттепелью» и относительным переходом к демократической модели, критиковали сталинскую систему, обличали преступный характер её действий.

Результатом постоянных идеологических колебаний стало отсутствие общепринятого отношения к этому историческому периоду и невозможность нужного уровня проработки коллективной травмы, что сегодня, в условиях ужесточающейся автократии, снова приводит к активной ресталинизации, уничтожению памяти о сталинском терроре, к закрытию музеев, памятников и организаций, освещающих политические репрессии.

Место моего исследования — город Воркута. Здесь эта ситуация находит, на мой взгляд, наиболее выраженное проявление. Несмотря на то, что в прошлом Воркута являлась одним из крупнейших центров ГУЛАГа в СССР и была первоначально выстроена заключёнными, информация об этом практически не сохранена в городе. Помимо этого, в последние годы власти РФ прямо создают условия, при которых всё больше документов пропадает из архивов и музеев Воркуты, разрушаются последние объекты памяти в городской среде.

В моей работе я создаю своего рода музей, призванный восстановить утраченную память (музей, который не может существовать в современных политических реалиях ни в Воркуте, ни где-то ещё на территории РФ). Я изучаю территорию Воркуты, работаю с архивами, общаюсь с сотрудниками местных организаций, жителями города, бывшими представителями «Мемориала» Республики Коми, а также историками, живущими как в России, так и за её пределами.

Из-за отсутствия проверенной информации в официальных источниках я собираю данные по фрагментам, реконструирую ситуации и объекты, иногда исходя из точных сведений, иногда — интуитивно. В моей работе нет ни одного предмета из официальных музеев Воркуты. Всё взято из частных коллекций, найдено в городе или сконструировано, повторяя практику создания артефактов в региональных краеведческих музеях.

Моя работа не приведёт к созданию институционального музея с идентифицированными экспонатами, но создаёт прецедент того, что в момент, когда государственные институции и провластные структуры не могут сохранить прошлое и сознательно искажают его, память оказывается в руках частных людей — с их сомнениями, заблуждениями, субъективностью. Не владея всей полнотой информации, они, тем не менее, имеют возможность сохранить историю, свободную от идеологических императивов и нормативных сценариев.